Идея создания в этих местах судоходного канала возникла еще в 1674 году, но реально за ее воплощение взялся лишь в 1722 году царь Петр Первый. Однако проект голландца Виллем де Геннина, включавший в себя 127 шлюзов, ввиду сложности воплощения был отложен. К идее канала вернулись лишь через 100 лет, при Николае Первом. Тогда столице потребовалась коммуникация для доставки камня и дров на строительство Храма Христа Спасителя. В развернувшемся по проекту Бугайского строительстве участвовало три тысячи крепостных и полки 6-й дивизии. Однако с пуском Николаевской железной дороги возведение канала перестала быть актуальным, и работы на нем прекратились.

В двадцатые годы XX века Москва остро нуждалась в воде. Резолюция о скорейшей постройке канала Волга — Москва была принята в 1931 году на июньском пленуме ВКП(б). Из трех вариантов канала: от города Старицы, от реки Шоши и вдоль реки Яхромы — выбор пал на третий. Для поднятия воды понадобилось перегородить Волгу плотиной, а в зону затопления будущего Иваньковского водохранилища попало 110 населенных пунктов Тверской области. Канал строили осужденные по 58-й статье «за политику», по 36-й «за бродяжничество» и по указу «семь — восемь». «Канальщики», как их тогда называли, осуществляли разборку и перевозку корчевских домов на новое место в Конаково, где из разобранных корчевских каменных сооружений был собран райисполком и некоторые другие административные здания. В Корчеве деревянные дома жителей стояли на прочных каменных фундаментах, а в Конакове их монтировали на фундаментах из обожженных деревянных столбов, в результате чего строения эти быстро перекашивались, ветшали и разрушались. Жители жаловались также на кражи имущества, которое перевозилось в Конаково вместе с домами на подводах и машинах. По информации, просачивающейся из администрации, корчевитяне узнавали о частых побегах, совершаемых зэками. Через Дмитровский концлагерь, заключенные которого сооружали канал, прошло около полутора миллионов человек. Десятки тысяч из них погибли, не выдержав тяжелейших условий. Однако дешевый водный транспортный путь и водоносная артерия были сооружены, и 23 июня 1936 года по каналу проследовал первый пароход «Калинин».

Название села связывают c литовской княжной, дочерью Едимоновой, на которой был женат тверской князь Димитрий, убитый в Орде. Но и это всего лишь предположение. Другая версия, распространенная в конце XIX века, производит наименование селения от имени одного из древних его владельцев — литовского князя Гедимина.

Но история села насчитывает много реальных исторических событий. В XVI веке в писцовых книгах Тверского края говорится о том, что в селе существовало две церкви: Дмитрия Селунского и Николы Чудотворца. В селе жили поп, дьякон, пономарь, старцы в 5 кельях, «да двор бобыльский». Крестьянских дворов в это время в селе насчитывалось 56. Однако известно, что в XVII веке Едимоново было разорено поляками. Тем не менее жители не просто возродили селение, они сумели прославить его на всю Россию.

Едимоново расположено на левом берегу Волги там, где к ее руслу близко подходит шоссе Москва — Санкт-Петербург. Во второй половине XIX века Волга протекала на версту дальше от села, так что жители пользовались заливным лугом, который теперь находится под водой. Село делилось надвое речкой Городенкой (Городней), впадавшей в Волгу, но обе части села (сейчас их называют Едимоново и Едимоновские Горки, или просто Горки) составляли одну общину. Вместе с тем в XVII веке эти части селения принадлежали разным владельцам.

Одной из них, по сведениям писцовых книг 1627 – 1628 гг., владел Михаил Рчинский, который в 1630 г. «отказал свою часть» царю Михаилу Федоровичу. Федор Рчинов в 1681 г. Едимоново передал зятю — стольнику Тимофею Григорьевичу Спешневу, хотя уже в 1685 г. владельцем села становится Михаил Дмитрович Коробин.

Хозяин второй половины Едимоново, Дементий Погожев, передал ее своему родному брату — Исааку Погожеву. В 1640-е годы дворовую часть села получил боярин Борис Иванович Морозов, а с 1668 г. ею владел князь Михаил Никитич Елецкий.

В конце XVIII века хозяевами Едимонова становятся два крупнейших российских сановника — Александр Иванович Нарышкин и тайный советник, сенатор и князь Николай Иванович Голицин, который, правда, владел всего лишь несколькими дворами. Потом основными хозяивами села стало семейство Корфов. Их потомки владели едимоновскими землями до Советской власти и не мало сделали для развития села и всего тверского региона. Первым же корфовским владельцем села была генерал-майорша баронесса Настасья Александровна Корф, уроженная Нарышкина.

Еще в 1797 г. в Едимонове бароном Корфом была сделана попытка открыть первый в Тверской губернии стекольный завод, на котором изготовлялись бутылки, штофы, полуштофы, оконное стекло. Но и он был вскоре закрыт.

Истинную же славу Едимнову принес брат известного художника-баталиста Василия Верещагина — потомственный дворянин Николай Васильевич Верещагин (1839 – 1907 гг.). В 1871 году по его инициативе в Едимоново открылась первая в России школа молочного хозяйства. В ней учили маслоделию и сыроварению.

Николай Верещагин прославился как изобретатель знаменитого вологодского масла, которое он сам, правда, называл французским, а французы — петербургским (видимо, потому, что во Францию оно поступало через склад артельных сыроварен в г. Санкт-Петербурге). В своем имении на Украине Верещагин додумался выдерживать сливки из российского молока при температуре, близкой к кипению (95 – 98° С), в течении получаса.

Свою деятельность по развитию маслоделия и сыроварения Верещагин начал под Тверью не по своему выбору. Не имея личных средств, он обратился в Вольное экономическое общество за пособием. Деньги ему выдали из капитала, завещанного на улучшение сельского хозяйства Тверской губернии, и с 1866 года Верещагин организовал ряд сыроварен на артельных началах в Отроковицах, Видогощах, Едимонове, Городне, Игуменке и других местах Тверской земли.

Ко времени переезда Н. В. Верещагина в Единомово там насчитывалось более 60 дворов и свыше 500 жителей. В селе стояла церковь, которую начали строить еще в 1812 г. (развалины ее сохранились в центре села), имелся постоялый двор, чайная, четыре мелочные лавки и три кузнецы. Крестьяне до реформы были владельческие, помещичьи.

Высочайшее повеление об отпуске Верещагину на нужды едимоновской школы ежегодно в течение 6 лет 15000 рублей состоялось 1 марта 1871 г. У барона Корфа (потомственного владельца едимоновских земель) были арендованы за 200 рублей в год необходимые помещения, земля и оговорено, что молоко его стада пойдет на нужды школы за особую плату. Несколько месяцев ушло на перенос дома под жилье учеников и самого Верещагина, ремонт служб, всякое обустройство, и с 1872 г. школа начала подготовку мастеров. Учителями поначалу ставились выписанные из-за границы сыровары, а скоро их сменили едимоновские выпускники.

Кроме крестьянского стада, в 230 голов, в стаде едимоновского помещика барона Корфа было 82 дойные коровы. Это и позволило открыть молочную школу — маслодельня и сыроварня не могли бы существовать при малом ежедневном удое. Денег, полученных селянами за молоко утреннего удоя (вечернее они оставляли себе), хватало, чтобы заплатить годовые подати, налог и оброк. Поэтому крестьяне могли накопить денег на заведение второй коровы. Так школа своим существованием влияла на весь строй крестьянского хозяйства в Едимонове. Более того, артели Верещагина кормили маслом и сыром всю губернию.

Все ученики разделялись на группы, дежуревшие в молочной, свинарнике, на скотном дворе. Вставали в 5 часов утра, и все, свободные от работ в молочной, шли доить коров. Через 2 дня дежурства менялись. Теоретические курсы лекций в школе заменяли вечерние беседы — большинство учеников писать не умело. Грамотных же обучали бухгалтерскому делу.

Финансирование школы зависело от Министерства Государственных имуществ и Министерства финансов. Отношение земства и правительства к едимоновской школе и, вообще, к делу насаждения сыроварения не всегда было последовательным. В 1881 году школе отказали в ежегодной субсидии и весь год она существовала на деньги Верещагина, взятые им в долг. С 1882 г. правительство возобновило содержание школы и Верещагину вернули 12000 рублей, правда, без учета процентов, которые ему пришлось платить за кредит.

Помимо подготовки мастеров, школа делала сгущенное молоко, производила на продажу масло, разные сорта сыров: зеленый сыр, бакштейн, бри, камамбер, невшатель, честер, швейцарский сыр. Голландский сыр готовили в филиале школы в селе Коприно (Ярославская губерния).

Продукция школы и тверских артелей шла в склад артельных сыроварен в г. Санкт-Петербурге. Сыр и масло едимоновской школы получали награды на всех выставках в России. В Англии к 1881 г. школа получила большую золотую медаль, три серебряных, одну бронзовую и почетный диплом. Едимоновская школа экспортировала в Англию более 24 тысяч пудов сыра в год. Не раз и не два партия превосходного сыра, отправленного в Англию, портилась из-за негодных порядков на железных дорогах, при перегрузке на суда или в море на пароходах. Убытки Верещагин брал на себя, т. е. крестьянам платил сполна.

Из уроженцев Тверской губернии за первые 10 лет окончили курс 80 человек. Из них: 33 нашли себе работу в разных уездах Тверской губернии, 42 — в Ярославской губернии, 20 — в Новгородской, 18 — в Вологодской, остальные — в различных областях России, даже за Уралом и на Кавказе.